ПОХИЩАТЬ И УБИВАТЬ У НАС НЕ БЫЛО НАДОБНОСТИ

Президент Чеченской Республики Рамзан Кадыров поделился с корреспондентом «КП» своими рецептами – как наладить мир на Северном Кавказе и оградить Россию от межнациональных разборок и громких политических убийств.

– За полтора летних месяца в Ингушетии убиты две семьи русских учителей. А в минувшую пятницу расстреляли главврача назранской больницы – тоже русскую. Обстановка там обостряется с каждым днем…

– Я – президент Чеченской Республики. Для того чтобы обстановка в Ингушетии не была такой, там есть свои МВД, ФСБ, ГРУ, прокуратура, внутренние войска…

– Но президент Ингушетии Мурат Зязиков на днях сказал, что преступной деятельностью в его республике занимаются представители «соседних регионов».

– Не думаю, что он имел в виду именно Чеченскую Республику. У убийц на Северном Кавказе одна фамилия – международный терроризм.

– Северный Кавказ может снова взорваться? Ведь в Ингушетии, как и в Чечне когда-то, все чаще убивают именно русских…

– Не бойтесь – не взорвется. Запала уже нет. А то, что убивают русских, – это не только дикое преступление, а еще и провокация. Кому-то очень хочется доказать, что русских на Северном Кавказе не любят…
Но не получится – не докажут. И у нас в республике, и, я знаю, в Ингушетии тоже – это праздник, когда русские возвращаются. Мы обязаны их защитить. И мы сделаем это.

– Рамзан Ахматович, но вы же терроризм у себя практически задавили.

– Да.

– Вот вы с Зязиковым дружите. Я даже видел, как танцуете вместе лезгинку. Могли бы что-то ему посоветовать, как задавить бандитизм.

– Ну как я могу передавать ему опыт? Он генерал-лейтенант, он более старший, мудрый. А я, наоборот, молодой человек. Поэтому мне приходится брать опыт у него.

– И все же… Что же делать с Ингушетией?

– Надо сначала маски снять с лиц.

– Кому?

– Тем, кто преступников ловит в Ингушетии. Мы с преступниками боремся без масок. Мы их не боимся. А они нас боятся.
Мурату я посоветовал бы, чтобы он больше работал с народом и жестко поставил задачу перед своими правоохранительными органами: никаких компромиссов с бандитами! Если Мурат так сделает, там будет порядок.
Вон в Питере же работают – задержали там Кумарина. Ничего не побоялись.

– Кумарин – чеченец?

– Нет! (Смеется.) Он – питерский.

– Ага, значит, и в Ингушетии порядок можно навести?

– Нет проблем. Тем более если будет команда, мы наведем порядок, как дважды два – четыре. Республика-то небольшая…

– А как вы наведете?

– Преступников – сажать, бандитов – уничтожать. Да их всех там знают. Трудно, что ли?

– От кого нужна команда?

– От Верховного Главнокомандующего.

– А он не давал такую команду?

– Пока нет.

– Рамзан Ахматович, вы что-то недоговариваете… С Зязиковым-то обсуждали эти проблемы?

– Не обсуждал. У нас с ним сейчас такое: «Салам алейкум!» – «Алейкум ассалам!» И все…

– Так вы поссорились, что ли, с Муратом?

– Какой поссорились? Нет, конечно. Наши народы – братья. Мурат – мой брат. И мы при любой обстановке готовы оказывать нашим братьям любую помощь и поддержку. И никто и ничто наши узы не порушит.

– Но лезгинку-то вы с братом Муратом теперь не танцуете…

– Да, лезгинку давно мы не танцевали. Наведем порядок там и будем танцевать.

– На днях в Ингушетию ввели дополнительные внутренние войска – две с половиной тысячи человек.

– Вот только войск мало.

– Увеличить надо, да?

– Я не о том. Говорят, что мы у себя в республике задавили терроризм силой. Это правда, но только наполовину. Война начинается с религии, религией ее и надо заканчивать.
Чем туманят нашу молодежь не только в Чечне, но и в Ингушетии, Дагестане эмиссары ваххабизма? Тем, что у нас на Северном Кавказе, так они говорят, отступают от канонов ислама.

– А отступают, да?

– Не перебивай – слушай… Вот они говорят молодежи: в Дагестане в гостиницах устраивают публичные дома. И еще девушки ходят по улицам в трусах. Ну в этих, как их, – в шортах, что ли… Это на руку ваххабитам. Вот они и высказывают претензии.

– А что, в шортах нельзя?

– У нас так не заведено – не должно быть. Женщина у нас должна быть закрытой, понимаешь?
Вот тебе какие женщины больше нравятся – открытые или закрытые, когда на них много одежды или когда мало?

– Когда мало, а особенно – если совсем…

– У тебя тоже испорченный вкус. Ты думаешь, это мелочь. А с таких мелочей все и начинается, понимаешь? По крайней мере на Северном Кавказе. Такой у нас менталитет.
Ваххабизм – это зараза, это война – страшно. Мы объясняем это молодежи – строим мечети, духовные школы, но и о спортзалах тоже не забываем. Тогда молодежь будет молиться, заниматься спортом и не узнает, что такое наркотики и что такое терроризм.
Об этом должны заботиться и президенты наших республик. Если разобраться, они не только политические, но и духовные лидеры. Нам показывает пример и президент Путин, который ходит в церковь, молится. А почему мы должны стесняться своей религии?
Вот я недавно летал в Саудовскую Аравию. Там же развито течение ваххабизма. Я встречался с королем Абдаллой.
Знаешь, я королю сказал: «Уважаемый король! Мы воевали с теми людьми, которые искажали каноны ислама, оскорбляли мусульман, которые зашли и начали ерундой заниматься. Мы победили, мы доказали, что чеченцы – самые-самые чистые, честные мусульмане. За нас вам стыдно не будет, мы свою религию не меняем».

– И что вам ответил король?

– Он сказал: вы сделали такое, что обязаны были сделать, это самый правильный ваш выбор, дай Аллах вам мудрости и процветания. И еще сказал, что королевство уважает Путина и Путин уважает королевство.

– Да, Рамзан! А русским-то девушкам можно на Северном Кавказе в шортах?

– (После некоторого раздумья.) Можно. Но когда женщина закрыта, она интереснее. Только не подумай, что мы боремся только за «чистый ислам». Мы уважаем все религии – строим храмы, вот собираемся синагогу строить.

– Зачем?

– В Чечню уже возвращается не только много русских, но и евреев. Мы хотим, чтобы наша молодежь, не важно, какой она национальности, была умной и образцовой.

– Но вы же не будете отрицать, что в карельском городе Кондопоге именно чеченцы спровоцировали драку…

– Почему? Кондопога – это не наша вина была, это было безвластие. Давали всем возможность, чем хочешь заниматься, а потом нас к Кондопоге и пристегнули: мол, чеченцы виноваты.
Чтобы такие моменты не допустить, надо работать всем руководителям, всем правоохранительным структурам. Знаешь, чего я боюсь?

– Неужели?

– Что в предвыборную кампанию, которая сейчас началась, опять станут разыгрывать «чеченскую карту». Но мы не позволим!

– В смысле?

- Мы будем жить. Мы хотим жить. И не надо из каждого чеченца делать бандита. Да и какая разница, где прописан бандит? У бандитов нет ни национальности, ни вероисповедания, ни своего региона.
Те, кто затевает раздоры – в Чечне, Ингушетии или Кондопоге, – как раз и хотят того, что мы начнем делить людей: у кого какая вера и кто какой национальности.
Находятся политики, которые идут на поводу у этой дремучести. А если мы будем их слушать и соглашаться, ни за что не победим – ни терроризм, ни преступность вообще. Нельзя делать политику на межнациональных разборках. Это грозит целостности России.

– Вы довольны тем, как расследуется дело Политковской?

– Ну, конечно, доволен, если есть результаты. Но я очень недоволен, что опять все делают акцент на чеченцах. Если они, если их вина доказана, то это да, так можно было бы акцентировать. А когда по подозрению задержали – это не значит, что предъявили обвинения. Только суд может принять такое решение.

– А почему Рамзан Кадыров не оправдывался, когда говорили, что это он заказал Политковскую?

– А кто это говорил – прокурор? Ничего не говорил. Судья? И он обвинения не предъявлял. Это чисто базарные сплетни распространяли.
Ну сколько на меня наговаривали! Что, я по каждому такому наговору буду оправдываться, что ли? Я не адвокат самому себе, мне республику надо восстанавливать.
Нет и примеров, которые говорили бы о моем плохом отношении к Политковской. А наоборот, когда она писала, мне было хорошо.

– Почему?

– А не было обоснованности, поэтому обвинения были неправильными. Она абсолютно про меня ничего не знала. Она писала: Кадыров стоит, а милиционеры забирают пьяного милиционера. Ну если он такой, его надо было как-нибудь скрутить. И я там стою – случайно оказался.
И вот потом ролик показывают: Кадыров избивает. Что я буду лезть, если милиция свое дело делает?
Никогда в жизни меня за это никто бы не наказал – виновным я не был, никого не обижал.

– А кто заказал Политковскую?

– Сам знаешь кто, кому это надо было – недругам России, Березовскому. Никому, кроме Березовского, это не надо. И убийство Литвиненко – тоже его рук дело.
И еще, я не исключаю, будут такие громкие политические убийства. Когда-то он снабжал деньгами Басаева и Удугова, теперь вот поменял профиль.

– А что можно сделать, чтобы убийств больше не было?

– Березовского посадить надо, привести под суд, чтобы он официально покаялся.

– А как его достать?

– Ну, достанут – невозможного ничего нет.

– А когда?

– Не знаю. Скоро. У нас прокуратура работает, меры предпринимают. Я думаю, у них сил и средств хватит на это. У нас очень сильная прокуратура, а спецслужбы – так вообще уже! Так что, Гамов, не беспокойся – посадят и того тоже.

– Ты что-то знаешь, раз говоришь?

– Я ничего не знаю. Если бы я был прокурором, я днем и ночью работал бы, чтобы Березовского достать. Днем и ночью – 24 часа в сутки! Вот так надо.
Он видит, что и какие изменения происходят в России, как она становится на ноги. Березовский с другими горе-политиками разваливал Россию, а Путин ее собирает.
И вот Березовский теперь мешает – чем хуже России, тем лучше для него. Думает, что мешает. А так ничего не может сделать.

– Рамзан Ахматович, раньше вы говорили: Путина – на третий срок! Теперь почему-то не говорите…

– Говорил и говорю – вот клянусь Всевышним, клянусь всеми святыми – что если Путин не будет руководить страной, то у нас великой державы не будет. От Путина очень много зависит. Все президенты, короли, – например, Саудовской Аравии, Иордании – все просят Путина еще остаться – на третий, четвертый срок. Они говорят, что он объединяет всех, он не просто лидер, он – сильный лидер.

– А как же его тогда заставить остаться?

– А почему другие могут и почему Россия не может? Если Путин уйдет, это будет его самый неправильный шаг, самый неправильный.

– Ты ему говорил об этом?

– Говорил я ему…

– А он что отвечает?

– Не обсуждается вопрос.

– А?

– Не скажу. Но я хочу, чтобы он остался. Вот некоторые говорят: уйдет Путин – Кадырову крышка.

– Что Кадырову? Крышка?

– Ну, да. Поэтому, дескать, он просит. Но я не за себя прошу, чтобы он остался, – за Россию.