ЕСЛИ НАРОД ВЕЛИТ – БУДУ ПРЕЗИДЕНТОМ

Мирный Грозный еще более странный город, чем Грозный военный. Солнечным утром навстречу идет человек в штатском с «калашом» за спиной. Куда идет и откуда, никто не интересуется - себе дороже. Вечером 9 мая - долгая далекая стрекотня - то ли салют, то ли перестрелка. В ответ на мою идею пойти посмотреть, как празднуют День Победы, вахтер запер гостиницу изнутри.
Встреча с Рамзаном Кадыровым по антуражу больше похожа на вылазку к партизанам, чем на официальное интервью председателя правительства республики. Рано утром в единственную в Грозном гостиницу за мной одной заезжает целая «газель».

-На интервью едем?

-Будем стараться, - неопределенно отвечают сотрудники пресс-службы правительства, по-кавказски немногословные.

Выехали из Грозного, въехали в Гудермес, выехали из Гудермеса... 

-А где будет интервью? - не могу не поинтересоваться минут через 40 путешествия.

-Посмотрим...

Подъезжаем к родовому селению Рамзана Кадырова Центорой. Отстаиваем очередь из машин, каждую из которых несколько раз обыскивают до последнего винтика. Все едут в Центорой на мероприятия памяти президента Чечни Ахмата Кадырова, который погиб во время взрыва 9 мая 2004 года. Сам Рамзан (его здесь все называют только по имени), говорят, на «зикре» - особом мусульманском обряде памяти Ахмада Кадырова.

- Никто не знает, когда точно состоится ваше интервью. У нас американские и французские журналисты так же ожидают в неопределенности. Никто не знает распорядок Рамзана - когда, куда и в каком из автомобилей с темными стеклами он поедет. Меры безопасности...

Примерно к обеду стало известно, что Рамзан выехал в Гудермес. Едем туда.
К концу третьего обеда за день, в шестому часу дня, мне говорят:

-Уже сейчас...

Через пять минут на входе в резиденцию Рамзана Кадырова в Гудермесе у меня еще два раза проверили содержимое сумки.
На пороге самого кабинета - несколько пар обуви. Надо разуться, как при входе в любой чеченский дом. Обстановка в резиденции - самая домашняя. Рамзан Кадыров сидит в кресле, смотрит телевизор, на столике - чай со сладостями. Все время нашего интервью постоянно присутствуют два советника Кадырова и начальник одного из местных РОВД. К концу беседы появился еще сенатор Умар Джабраилов, который все последнее время проводит в Чечне.


-Рамзан Ахматович, говорят, что вы управляете республикой прямо из своего родового селения Центорой и ближайшего к нему Гудермеса...

-Нет, я управляю из кабинета правительства Чеченской Республики. А здесь, когда есть свободное время, встречаюсь с гражданами нашей республики, спортсменами, работниками культуры. Центр у нас - Грозный.

-Когда вас назначили председателем правительства, вы пообещали: если через три месяца народ меня не поддержит, уйду с должности. Третий месяц уже на исходе. Готовитесь к народному голосованию?

-Конечно, так и будет. Я это тогда еще заявил. Как именно будет проходить опрос населения, определят специалисты. Видно будет. Пока есть время, надо успеть побольше сделать, чтобы людям было, за что или против чего голосовать.

-Сами как оцениваете?

-Можно было еще больше сделать, но пусть народ решит. Сейчас главное - это создать рабочие места, поднять экономику.

-За счет строительства, восстановления?

- Главное - запустить промышленность, сельское хозяйство. А строительство - это же не постоянная работа, временная.

-Судя по масштабам разрушений, в Чечне она еще долго будет постоянной...

-Нет, недолго. Мы быстро, качественно отстроим нашу республику. Гудермес уже полностью восстановлен. Следов войны в этом городе совсем не осталось. С промышленностью сложнее - пока ничего нет. Но будет. Раньше же у нас были мощные заводы: только в Чечне выпускали определенный вид масла для самолетов, «Красный молот» делал оборудование для нефтедобычи и нефтепереработки...

-Кто всем этим будет заниматься? Люди пока боятся возвращаться в Чечню.

-Нет, уже приезжают, возвращаются. Мы помогаем, содействуем, устраиваем и тех, у кого полностью жилье разрушено, и тех, кому требуется только косметический ремонт в квартире.

-У вас есть президентские амбиции?

-А почему бы нет? До последнего - не было, а сейчас я думаю об этом. Если народ скажет: мы хотим видеть тебя президентом, буду президентом, скажет - рядовым милиционером, буду рядовым милиционером.

-Не посмеют, наверное, разжаловать в рядовые.

-У нас народ очень независимый. У меня видеозапись есть - одна женщина мне говорит: я полгода назад тебя ненавидела, а сейчас уже чуть-чуть лучше отношусь. Если никого не слушать, можно заболеть звездной болезнью. Мне нравится, когда народ говорит правду.

-Вы круто взялись за управление - в один день уволили сразу несколько крупных чиновников, всех министров обязали вернуть свои семьи в Чечню. Вы бы хотели, чтобы вас боялись или любили?

-Меня боятся только враги - международные террористы. А народ, я уверен, любит - молодежь особенно. Но, как говорят, не хвали себя сам. Давай выедем в любой населенный пункт, увидишь...

-Я уже видела - по всей республике ваши портреты. На улицах, в кабинетах, даже на лобовом стекле автомобилей...

-Я это не контролирую. Вешают портреты - значит, народ уважает. Если бы не любили - выбрасывали бы, заставить ведь невозможно. Значит, немного получается быть полезным для народа.

-Трудно, когда все время сравнивают с отцом?

-Конечно, трудно. Мой отец был великим человеком. Нужно быть похожим и продолжать дело отца. Я, может, по миру путешествовал бы, жил бы обычной жизнью. Теперь хочешь - не хочешь, должен быть правильным, всегда соответствовать, стоять на защите народа.

-Почему отец выбрал вас своим помощником? Ведь в семье был еще ваш старший брат - Зелимхан (умер в 2005 году. - Р. А).

-Нас два брата было. Старший был хозяйственником. Мы его называли комендантом дома, а я был с отцом. Он всегда брал меня с собой, еще с 14 лет. Я постоянно был рядом с ним. Только последний год я занимался другими делами.

-Вы похожи на своего отца?

-По сравнению с ним, у меня еще плохо получается. Мне многого не хватает из того, что было у него. Когда его только назначили, я спросил - не трудно тебе, из духовной сферы сразу - и социальные вопросы, и нефтяная отрасль, и экономика. Нет, говорит, не трудно, я первые три месяца буду изучать ситуацию. Изучил так, что в последнее время он уже все знал лучше, чем любой его министр. Когда отец учился в Бухаре, Ташкенте, домой приезжал - все время книги читал, учился. И так до последнего.

-Я прочитала, что у вас есть звание академика РАЕН.

-Да, есть. Но как получил - тайна, не расскажу. Узнайте, как и за что дают, а потом я вам отвечу на этот вопрос, хорошо?

-Кем бы вы стали, если бы не было войны?

-Художником, наверное.

-У вас есть к этому склонность?

-Была. Сейчас уже так не получается. Я специально не учился этому - просто сам для себя рисовал своих кумиров - знаменитых чеченцев - Байсангура Беноевского???, имама Шамиля, других известных людей нашего народа. Хотел быть похожим на них. Героем.

По телевизору показывают выпуск местных новостей. На сюжете о траурных мероприятиях в память погибшего президента Чечни Ахмада Кадырова, Рамзан делает звук погромче. Два следующих сюжета - Рамзан Кадыров дарит талантливой чеченской девочке квартиру, а местной команде КВН - 15 автомобилей «Жигули». Сообщают, что подарки премьера оплачены из Регионального общественного фонда имени Кадырова.
Про девочку Рамзан Ахмадович говорит: «Она такая умная, красивая, стихи пишет. Ее отец давно умер, и они с мамой остались в разрушенной квартире. Мой отец ее очень любил, она красиво стихи читает. Вырастет - на работу в правительство возьму». Про грозненских кавээнщиков Рамзан Кадыров комментирует с гордостью: «Это мой друг, этот - тоже».

-В Чечне сегодня многие работы ведутся за счет Регионального общественного фонда имени Кадырова. Вы лично распоряжаетесь этими деньгами?

-Нет, моя мама. Это фонд, который состоит из средств наших предпринимателей - чеченцев, которые живут в России и за пределами страны. Но мама не единолично решает. Есть комиссия, которая определяет, куда направить деньги фонда.

-Не опасаетесь, что эти деньги будут разворованы, как и другие средства, выделенные на восстановление Чечни?

-Говорят, Чечня - «черная дыра». Но это не по адресу. Неправда это. Воровали в Москве, а обвиняли нас. В республике мы ни один рубль не могли распределить. Нам выделялась только зарплата - целевые деньги. А средства на строительство, восстановление шли в Госстрой, дирекции разные. А нам эти - якобы работающие на территории Чечни - организации даже налоги не платили. Многие строительные фирмы были зарегистрированы в Моздоке, где-то еще. У некоторых вообще не было реального юридического адреса. Только почему-то никого до сих пор не посадили.

-Вам как председателю правительства республики самое время задавать такие вопросы...

-Я много задавал. Но, к великому сожалению, не получал ответа. Сейчас все по-другому будет, потому что заказчиком будет правительство республики. Мы будем определять, кто будет строить и как будет строить. Тогда уже нас можно будет обвинять, если левые какие-то движения будут.

- Вы покончили с игровыми автоматами в республике за один день. Как?

-У нас сознательные жители. Они услышали плач матерей...

-Не лукавьте, главную роль сыграло ваше слово.

-Когда меня попросили старейшины, я высказал свое отношение. Сказал, что вместо игровых автоматов помогу открыть компьютерные классы для детей. А игровые автоматы - фьюить (Кадыров присвистывает и делает отодвигающий жест рукой).

-Фьюить - на свалку?

-Нет, в другие регионы повезли. А у нас их больше нет. Теперь люди, которые этим занимались, могут что-то полезное и прибыльное сделать. Если бы я был в Госдуме, я бы принял решение убрать эти автоматы везде. Сколько преступлений из-за этого, разводов, бардака.

-Неужели никто не сопротивлялся?

-Одна женщина, которая работала в этих автоматах. Она мне вопрос задала: а что вы дадите взамен? Я говорю, зайди ко мне в кабинет со своими предложениями, будем содействовать. Зашла, грамотная, начитанная такая. Я написал записку, и ее устроили в банк на работу.

-Можно сказать, что война в Чечне закончилась?

-Война давно закончилась. Есть где-то брызги, но это везде есть. Во всех регионах и во всех странах.

-Тем не менее вы сами с большой охраной ездите.

-Иногда - с большой, иногда - с маленькой. Из 15 человек, которые меня сопровождают - два советника, один помощник. Иногда я вообще один езжу. Ночью, днем. Смотрю, общаюсь. Народ давно определился, что хочет мира, стабильности, возрождения. Чеченцы - воины, но воевать мы не хотим. Если надо будет, у нас есть патриоты, которые в любое время встанут на переднем крае защиты России. Всегда так было. За целостность России погибают.

-Про вашу охрану говорят, что это своего рода армия - «кадыровцы», которые и есть главная силовая структура республики...

-Я сам не определяю, кто меня охраняет. Служба охраны даже не подчиняется республике, она подчиняются Южному федеральному округу. Я могу только дать представление - примите в службу охраны такого-то. Но решаю не я. У них есть «Положение» - кто должен охранять, как охранять. А «кадыровцы» - это, я считаю, 86 процентов, которые проголосовали за моего отца. Это враги распространяют такие слухи, что есть такие «кадыровцы», что они кого-то обижают. У нас есть прокуратура, военная прокуратура, ФСБ, МВД. Бесчинствовать никому не позволяем.

-Сейчас вы себя больше ощущаете военным или хозяйственником?

-Конечно, хозяйственником. Мне подчиняются строители и другие гражданские специалисты.

-Но убийство вашего отца и тот факт, что ваш личный враг Басаев жив и на свободе, не дает, наверное, совсем зачахнуть военной струнке...

-Насчет убийства отца - это вопрос к прокуратуре. Они ведут официальное расследование. А Басаев... Если бы журналисты не вспоминали, никто бы и не думал о нем. В нашем народе его давно не помнят уже.

-Есть еще Удугов, Закаев, другие...

-Они все за границей «вышли замуж», благодаря чему теперь там и живут. Только Яндарбиева убили - достали его кровники. Фамилии, которые вы называете, не помнят уже. В истории о них будут писать - предатели, враги народа, враги ислама. Они самые подлые люди. Тень бросают на чеченцев, а ведь они сами даже не чеченцы. Про Удугова никто не знает, кто его отец, сам он вечно нюхал кокаин, а стал «героем». Отец Яндарбиева сжигал Коран, сам он ходил по Грозному с бутылками, алкаш был. Подлые такие люди, а их сделали в глазах общественности героями. Закаев - артист, тоже пьяница. Если он приедет, дадим ему тут выступить...

-Успеваете заниматься воспитанием детей. Или в вашей семье жена этим ведает?

-Она дает женское воспитание, а я - отцовское. Когда бывает время.

-Вы строгий отец?

-Строгость - это не воспитание. Отец должен общаться, давать советы, а не кричать и ругаться.

-Тем более у вас четыре девочки, а сын Ахмат пока еще грудной, и методы воспитания не воспринимает...

-Уже воспринимает. Он вчера со мной даже на охоте был.

-Никто ничего не знает о вашей жене, она не появляется на публике...

-У меня самая красивая и самая хорошая жена.

-То есть ваше собственное заявление, что можно иметь четыре жены к вам самому не имеет отношения?

-Почему? Я не против. Если вдруг найду кого, если так случится - можно еще жениться. Я не сказал, что обязательно нужно иметь четыре жены, я сказал: я не против.

-Со своей единственной пока женой вы знакомились по чеченским обычаям?

-Мы в школе вместе учились. Я обратил на нее внимание еще когда в 9 классе был, а она - в 5-м. А когда я закончил школу, а она уже в 11-м классе доучивалась...

-... вы ее украли?..

-Нет, все думают, что у нас воровством браки заключаются. Но это только в крайних случаях. И то, если даже крадут девушку, об этом договариваются с самой девушкой. Это согласованная со всеми кража. Но я не крал, а официально попросил ее руки. Я отправил к ее отцу старейшин села, самых уважаемых людей, ученых, алимов. Это уважительное отношение, по всем правилам и канонам.